i-am-sweetness (с) (i_am_sweetness) wrote,
i-am-sweetness (с)
i_am_sweetness

Categories:

Последние великие эстетические табу


Сейчас правительство может засадить художника в тюрьму за созданную им картину или рисунок, на котором лицо, не достигшее 18 лет, изображается в сексуаль­ной манере. В Германии — и даже в Канаде — можно получить приговор за использование свастики, если ее сочтут пропагандой нациз­ма, а не элементом одобренного историческо­го или художественного контекста. Судить о художественных достоинствах работы обычно поручают какому-нибудь некомпе­тентному, невежественному и лицемерному судье либо присяжному; недостаточная яс­ность и четкость, присущая этим законом, представляет собой серьезное нарушение свободы самовыражения. «Священная» Пер­вая поправка превратилась в конституцион­ную шутку, и на каждую победу, одержанную благодаря ей, приходится много незамечен­ных поражений. Наше общество больше оза­бочено защитой чувств и состоятельных кор­поративных лицемеров, чем защитой права художников изображать то, что они выбира­ют (даже если контекст, в котором эти объек­ты используются, трудно проглотить).
 

 



Все дело в контексте. Вы можете каждый день видеть Гитлера на кабельном канале, транслирующем исторические передачи. Не достигших половой зрелости девочек с обнаженной грудью и торчащими сосками ис­пользуют для рекламы продукции Кельвина Кляйна в журналах, которые можно приобрести в любом киоске.

СМИ требуют всеобщего осуждения неофашизма, террориз­ма, совершенных на почве ненависти преступлений и, особенно, сексуального насилия над малолетними детьми. Однако СМИ все­гда готовы раздуть сенсацию и эксплуатировать эти темы: вспом­ните ЖанБене Рамси, колумбайнскую резню, бомбы в Оклахоме и Унабомбера. А художник, пишущий на эти часто всплывающие темы может загреметь за решетку.
На первый взгляд может показаться, что за последние два десяти­летия к «неприличному» и «оскорбительному» искусству стали отно­ситься более терпимо. Ларри Флинта превознесли в заметной голли­вудской картине, а на непристойном судебном слушании по делу рэпперской группы 2 Live Crew присяжные спросили судью, могут ли они смеяться, слушая не прошедшие цензуру тексты группы. Полу­чили широкое распространение либеральные движения, такие, как движение за права геев. Изощренная порнография с фетишами и из­вращениями, в общем, стала более доступной публике, во многом благодаря появлению Интернета. Кажется, будто в западном обще­стве существует больше свободы самовыражения, чем когда-либо.
Вся беда в том, что это миф. Господствующая политкоррект­ность развилась до новой разновидности пуританства. Те же са­мые люди, которые борются за права геев, первыми набрасы­ваются на то, что не соответст­вует их программе. В «Птенце ястреба», документальном фильме о Североамерикан­ской ассоциации за любовь между мужчинами и мальчика­ми (NAMBLA), многие гомосек­суалисты категорично выска­зывались против NAMBLA, хо­тя единственное заметное расхождение в их движениях заключается в небольшой воз­растной разнице между теми, с кем они хотят вступать в сек­суальные отношения.


Запреты на педофилию и свастику пригодились для разжигания гнетущей истерии. Даже среди непредубежден­ных людей, открыто заявляю­щих о своих широких взглядах, любая попытка приостановить осуществление правосудия в отношении этих явлений трактуется как молчаливое одобрение.

В прошлом столетии многие художники посвятили себя борь­бе за отмену сексуальных, социологических и религиозных запре­тов. Но как только эти художники стали приемлемой частью на­шей экономики и культуры, их политическая бравада потеряла весь свой задор, а их послание теперь нужно отстаивать снова и снова.
Творчество Стюарта Мида, Тревора Брауна, Бет Лав и недавно умершего Блаллы В. Холлмана, являет собой пример сизифовой борьбы с политическими и сексуальными табу. Работы Стюарта Мида обладают явным фетишистским характером, особенно в от­ношении маленьких девочек. По словам Мида, его сексуальность застряла на доподростковой стадии из-за жестоких физических ограничений, заставивших его создать собственную сексуальную вселенную. Рассматривающие работы Мида зрители очень даже могут почувствовать себя Подглядывающим Томом, шпионящим через замочную скважину. Зрителей (вуайеристов) засасывает ка­кая-то сказочная страна, где совсем юные создания участвуют в откровенных половых актах. Фантасмагорическая эротическая вселенная Мида воплощает безрассудные сексуальные фантазии в комичной, сюрреалистичной форме. В огромном собрании из­вращений творения Мида чем-то напоминают «120 дней Содома» маркиза де Сада. Удивительно, но в живописи и рисунках Мида фигурируют те же навязчивые идеи, что и у художника-непрофес­сионала Генри Дарджера, чьи «королевства нереального» были от­крыты лишь после его смерти. Он, как и Мид, пририсовывал пени­сы к гениталиям малолетних девочек. В отличие от де Сада и Дар­джера Мид не особо увлекается жестокостью и, похоже, больше склонен изучать педофильские наклонности, которые имеют дол­гую историю, отражающуюся в жизни конкретных людей и в искусстве.
Эдипов комплекс и архетип детоубийства насыщают само по­нятие семьи кровосмесительными и смертоносными искушения­ми, так что запреты вводятся для подавления уже существующих желаний. Мифологические изображения детской красоты, кото­рые можно обнаружить на протяжении всей человеческой исто­рии, нередко наделены неприлично эротическим характером. Тонкая грань между родительской любовью и сексуальным домога­тельством становится такой же легко проницаемой, как девственная плева. Символы невинности и девственности разрушаются вез­де, где эта грань переходится. Подобные трагические психичес­кие травмы случаются в самых лучших семьях. Будет ли вопрос «почему нет?», заданный в контексте этих тем, проявлением дурного вкуса? Должны ли мы довольствоваться лишь вопросом «почему»?



Стюарт Мид
родился в 1955 году и рос в Ватерлоо, штат Айова. Он страдал артрогрипозом. Это возникающая внутриутробно бо­лезнь, сравнимая с полиомиелитом и поражающая суставы и мыш­цы. Из-за болезни у Стюарта развилось чувство неполноценности. Какое-то время в середине 70-х вместе со своими родными он жил в Англии, но в 1977 году вернулся в Айова-сити, чтобы жить само­стоятельно. В 1983 году Мид начал учиться в Миннеаполисском колледже искусства и дизайна, который он окончил в 1987 году. Потом он познакомился с Фрэнком Гаардом, основателем журна­ла Art Police (1974–1994), человеком, который до сих пор является влиятельной фигурой и учителем на художественной сцене Мин­неаполиса. Формирование эстетических предпочтений Гаарда связано с чикагскими имажистами (больше известными как Hairy Who), чье творчество шло вразрез с мейнстримом, — группой, ку­да входили или которую вдохновляли выдающиеся художники­ниспровергатели Джим Натт и Питер Сол. Гаард побудил Мида, в ту пору робкого сту­дента-художника, абсолютно по-новому подойти к творчест­ву. В 1991 году Гаард и Мид со­здали Man Bag — отпечатан­ный на ксероксе журнал, по­священный исключительно сексу. Man Bag нерегулярно выходит и по сей день, позво­ляя Миду реализовывать свои сексуальные фантазии на тему маленьких девочек. Через этот журнал и некоторые письма его извращенных читателей Мид, осознавая и анализируя, столкнулся с тем, что мы могли бы назвать «уродством педо­филии».

Скотоложество, инцест, са­домазохизм, копрофагия, де­фекация, мочеиспускание, дет­ское лесбиянство, лесбийская любовь с инцестом, гермафродитизм, гомосексуализм, оральная стимуляция полового члена, анальный секс и все формы богохуль­ства были объединены в творчестве Мида и стали визитной карточкой его странного эротического мира. Мид не только дал выход своим извращенным сексуальным фантазиям, но и ухитрился вы­ставлять свои работы в нескольких галереях в Соединенных Шта­тах и Европе.
В последние годы творчество Мида становится во многих отно­шениях все оскорбительней: такого рода вещи можно отыскать лишь в темных закоулках порномагазинов. В коммерческой пор­нографии действуют строгие законы, запрещающие совмещение сексуальных фетишей. К примеру, нельзя смешивать садомазо и хардкор. Извращенные законы, введенные против извращений, не остановили поток тематической продукции Мида. На самом де­ле однажды какой-то фотомагазин в Миннеаполисе передал слай­ды его работ в полицию. Через несколько недель перед домом Мида остановился полицейский и проинформировал художника, что, хотя его творчество и легально, это дело разбирается полицей­скими, расследующими случаи растления малолетних и порочно­го насилия. Мид был вынужден нанять адвоката. Тот обнаружил, что полицейские просто беспокоили художника из-за направлен­ности его творчества.
Перевозка картин Мида и Блаллы Холманна через американские границы привлекала довольно пристальное внимание сотрудников американской таможни. Один служащий, оскорбленный изо­бражением маленькой девоч­ки, писающей и испражняю­щейся у фонтана, закричал: «Смотрите! Здесь писающая девочка!», на что его напарни­ки ответили: «Это же просто рисунок».
Фантастическая и нереали­стичная природа искусства Мида, возможно, позволяет га­лереям и издателям выставлять и воспроизводить его работы, несмотря на то, что затрагивае­мые им темы вплотную подхо­дят к границам законности. Фрейдистский подход Мида к своей сексуальности очень близок сюрреализму, и Мид часто ссылается на картины и рисунки Ханса Беллмера и Балтуса как источник вдохновения для его собственных творений. Беллмер и Балтус не делают секре­та из своего влечения к юным особам женского пола.



Зацикленность Тревора Брауна на свастиках и детях явно про­слеживается в его творчестве. Из-за четкой прорисованности его работы нередко высмеиваются как всего лишь «иллюстрации», од­нако их художественная ценность бесспорна. Хотя его книги «Зло» и «Алфавит» и можно найти в Соединенных Штатах в очень ограниченном количестве, они категорически запрещены в его родной стране — Японии.

Творчество Бет Лав из штата Нью-Мексико затрагивает «не­винную» викторианскую эстетику, вводя в ее основные темы со­временный ужас воспаленного разума и размещая хоррор на зад­нем плане. Прикрывание этого ужаса отражает бессознательное еще более поразительным образом.
Блалла В. Холлманн (1941–1997) родился в Квирле, в Силезии. После Второй мировой войны эта территория была аннексирова­на союзниками. Карьеру художника Блалла начал в конце 1950-х, рисуя в стиле наив. А в конце 60-х его выгнали из Штатов. Он стал персоной нон грата из-за приступа наркотического психоза, кото­рый случился с ним однажды, когда он преподавал искусство в Университете штата Калифорния в Сан-Франциско. После де­портации его разочарование в капитализме и западной культуре заметно усилилось. Провозгласив себя «посланцем ненависти», Блалла заявил, что «люди — это живые мешки, полные дерьма». Испытывая тошноту к перенаселению как средству, при помощи которого капитализм пополняет свое грязное богатство, Блалла пропагандировал сокра­щение размножения человека: «Срубите семейное дерево, ибо весь мир исчезает бесследно».
В своей ненависти к Третьему Рейху, Ватикану и Соединен­ным Штатам Блалла не делает разницы между ними. На его карти­нах крест и свастика заменяются символом доллара, который стал новым Богом, заставляющим саму землю вращаться. Выставка ра­бот Блалы Холлманна в одном из музеев Баварии была закрыта из­за картины, изображающей Гельмута Коля, ведущим себя явно сексуальным образом. В честь «празднования» объединения Гер­мании в 1990 году, Блалла нарисовал «Черную серию» — десять бо­гохульных иллюстраций с Гитлером, чтобы убить в себе «внутрен­него фашиста». Часто сравнивая религиозный катехизис и образование с со­вращением детей, Блалла считал, что история, фольклор, истори­ческое наследие и христианство — это ложь, сфабрикованная для того, чтобы контролирующая ерунда существовала вечно.



Блалла презирал арт-мир, звезд которого — Энди Уорхола, Джеффа Кунса, Герхарда Рихтера, Сигмара Полье и Йозефа Бой­са — он считал лакеями-соглашателями богачей. Отмечая, что каждая работа, проданная этими ребятами, означала не заработан­ные им деньги, Блалла полагал, что вышеупомянутые художники обворовывают его. Озлобленный выставками в галереях и музеях, Блалла настаивал на том, что все их участники должны подписы­вать свои работы фразой «Я солгал!»

Когда Блаллу спросили, почему в его работах так много дерьма, он ответил: «Потому что всё — дерьмо... Пройдет еще немного вре­мени, и духи будет рекламировать красивая модель, позиру­ющая рядом с экскрементами».

Гази Баракат

Из Книги «Культура времен Апокалипсиса»

источник


Tags: арт, интересно, нестандарт, провокация, ссылки, творчество, эпатаж, эстетика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment